Седьмого февраля в окрестности Дмитрова состоялся Четвёртый Фестиваль сердец. В воздух поднялись тринадцать спецформ, аэростатов в форме сердца. Фестиваль стал международным: среди участников была команда из Белоруссии. Спортивная часть фестиваля, из-за неустойчивости ветра, была проведена на земле: бросание маркеров на точность. Победил Андрей Кульков.
где-то на длинном пути между Улан-Удэ и Москвой. 1994, приблизительно. Поезд идёт пять дней. Сначала непривычно, некомфортно, но на второй-третий день привыкаешь, налаживаешь быт, расписание — и век бы так жил. Забавно, люди приходят и уходят. Не успеваешь хорошенько их узнать — и уже сошли, как в жизни. Эти фигурки я заприметил давно. Много раз ездил в те годы. А в тот раз ещё такие смешные шляпы у них выросли. Говорят, они известны на трассе. Даже знамениты.
состоялись в 21й раз. Вчера. Тридцать аэростатов, рекорд! Снегопад сильнейший. Сугробы. Но весело.
Московский Дом офицеров, 1980. Приблизительно, февраль. Персональная выставка фотографа Василия Малышева. Выставка была посвящена портрету — от Брежнева и актрис до детей и ткачих. Запомнилось, что он не выделял себя, не рисовался, а все внимание направлял на модель, на того человека, которого снимал. Все фото очень простые, без затей, но очень глубокие. Сейчас это совершенно вышло из моды, авторы стремятся придумать какой-нибудь фокус, чтобы узнавали именно его. И ещё — он снимал на форматную камеру, ну, с мехом и когда накрываются черной шалью. Это давало потрясающее качество картинки — даже на огромных отпечатках, метрового размера. Фотоклуб «Новатор» организовал с ним встречу.
Зимой катались на лыжах. Обязательно каждое воскресенье. Обязательно большими компаниями — либо с родственниками, либо с сослуживцами, либо с товарищами по команде. Команде отца, естественно, — он серьезно занимался лыжами и их компания тренировалась круглый год. Но вообще-то на лыжах катались буквально все поголовно — вся окрестность была заполнена лыжниками, снег покрыт лыжнями, места на всех не хватало.
Здесь вы видите выезд нашей семьи. Больше всех радуется собака Марс. Нам, малышам, лишь бы кататься с горок. Отец приводит всю эту компанию в движение. Подумать только, даже дядя Лёша, всю неделю работав на стройке, всё-таки выбрался покататься.
Обязательно перекус: бутерброд с копчёной грудинкой и горячее какао из термоса. На обратном пути взрослые тянут малышей на буксире.
Год приблизительный. Место: окрестности платформы Левобережная и берег Канала. Ну, и наш дом.
Митинг собрался 21 декабря на смотровой площадке Ленинских гор. Постояли, спели Imagine, а потом менты мягко, но настойчиво вытеснили толпу на аллеи, в сторону университета. Снимал я на плёнку Тип-22, самое чувствительное, что у меня тогда было. Почему-то она оказалась дважды экспонирована — второе были какие-то научные изображения. Извините. Так что белая крупа — это не снег, снега в тот день не было. Это вторая экспозиция.
Разбирая старые плёнки, наткнулся на эту. Совсем выцвела. Возможно, и проявлена была не идеально — скорее всего, это одна из первых плёнок, снятых моими родителями около 1960 года. Купили киноаппаратуру и начали снимать. Поначалу всё выходило не очень хорошо. Помню, что плёнка, застряв в проекторе, сразу вспыхивала. Обычно мои родители не монтировали снятый материал, но мы его все вместе смотрели после проявки, теми кусками, как было снято. Но этого фрагмента я не помню. На видео я узнаю свою матушку, Веру Павловну. Мужчина, возможно, её брат дядя Витя. Женщину не узнаю, и не могу идентифицировать место. Зато смотрится, как мне кажется, интересно.
Год приблизительный — вдали по центру здание центрального партийного архива, которое реконструировалось с 1982 по 1984. Бывал я в этом переулке довольно часто, но сейчас рассматриваю вывески с удивлением. Ремонт электробритв? Драпировка? Диафильмы? Что это вообще такое. Ходил туда ради букиниста и
Демонстрации ненавидел. Возможно, потому, что ради десяти минут дефиле нас собирали и заставляли просто так стоять добрых два часа. К советской власти относился скептически — и то сказать, инженеров и учёных она не жаловала. Ну, соответственно, не снимал я эти события — да и что там было снимать? Но вот эта одна показалась мне глубоко символичной — колонны, уходящие в туман, неизвестность. Казалось бы, ничто не предвещало. Но Аннушка уже разлила масло: советская компьютерная программа была ликвидирована, по сути, не начавшись. Микроэлектроника замерла, заснула. В других отраслях где как, бег по инерции еще продолжался, но всё тише, тише.
Летом 1993 мне предложили съездить в качестве фотографа по местам лишения свободы. Поездку организовывало и оплачивало Библейское общество, а её целью было приобщить арестантов к Священному Писанию и раздать Библии. Гонорара, правда, они не платили и материалы забирали себе. Но работы не было, а в поездке хотя бы обещали кормить. От всего этого мероприятия у меня случайно остался небольшой кусок плёнки, очевидно, сросшийся с каким-то другим проектом.
Однажды, пия душистый …крымский портвейн на пляже Лисьей бухты, обратил внимание на то, сколь прекрасна была галька. Слышал рассказы о Сердоликовой бухте, где ходят по яхонтам. Разочаровался. Дескать, туристы растаскали. Чтож, одна бухта от другой недалече. Может быть, волнами занесло. Короче, немедленно сфотографировал. Но история на этом не закончилась.
