Гонка на грузовиках по бездорожью
Кажется, это единственный раз, когда такая гонка проводилась в Подмосковье. Не помню, чтобы были анонсы в прессе, но зрителей было, как видите, немало, и они проявляли огромный энтузиазм. Маршрут включал форсирование Сходни. Вид одного из водителей поразил меня. Он был страшен: глаза горят, рот раскрыт в крике, которого не слышно за рёвом моторов, руки сжимают баранку, будто готовы разорвать её. И одного из передних колёс — нет. Так на трёх колёсах и финишировал.
Вроде, было два класса: ЗИЛ-130 и ГАЗ-51. Команды принадлежали государственным предприятиям, типа автобаз.Других фото этого события найти пока не могу.
Путилково, берег Сходни.
«Призыв» Саши Сорокина
В середине 1980х годов случалось заглядывать к Саше «Боссу» Сорокину на Ульяновскую, 11. Там в полуподвальчике располагался подростковый клуб «Призыв», где Саша вел кружок фотографии, и у него была каморка. Для маленьких фотографов он сочинял стихи про состав проявителей и закрепителей:
Есть отличный химикалий,
Бромистый зовётся калий.
Его в раствор я добавляю
И про вуаль я забываю.
Босс был членом Союза художников — примерно в то время он выпустил детскую книжку загадок, выполненную в технике лубка. Продавалась в художественных салонах.
В каморке Сорокина собирались фотографы. Болтали, хвастались работами. Однажды даже устроили выставку — в красном уголке Дома на набережной. Девочка, которая заведовала этим уголком, уговорила меня побыть Дедом Морозом, а сама нарядилась Снегурочкой. И мы с ней обошли в этом доме кучу квартир. Топография там очень сложная.
Четвёртый Фестиваль сердец
Седьмого февраля в окрестности Дмитрова состоялся Четвёртый Фестиваль сердец. В воздух поднялись тринадцать спецформ, аэростатов в форме сердца. Фестиваль стал международным: среди участников была команда из Белоруссии. Спортивная часть фестиваля, из-за неустойчивости ветра, была проведена на земле: бросание маркеров на точность. Победил Андрей Кульков.
Поварята
где-то на длинном пути между Улан-Удэ и Москвой. 1994, приблизительно. Поезд идёт пять дней. Сначала непривычно, некомфортно, но на второй-третий день привыкаешь, налаживаешь быт, расписание — и век бы так жил. Забавно, люди приходят и уходят. Не успеваешь хорошенько их узнать — и уже сошли, как в жизни. Эти фигурки я заприметил давно. Много раз ездил в те годы. А в тот раз ещё такие смешные шляпы у них выросли. Говорят, они известны на трассе. Даже знамениты.
Яблоки на снегу под Дмитровом
состоялись в 21й раз. Вчера. Тридцать аэростатов, рекорд! Снегопад сильнейший. Сугробы. Но весело.
Василий Малышев и «Новаторы»
Московский Дом офицеров, 1980. Приблизительно, февраль. Персональная выставка фотографа Василия Малышева. Выставка была посвящена портрету — от Брежнева и актрис до детей и ткачих. Запомнилось, что он не выделял себя, не рисовался, а все внимание направлял на модель, на того человека, которого снимал. Все фото очень простые, без затей, но очень глубокие. Сейчас это совершенно вышло из моды, авторы стремятся придумать какой-нибудь фокус, чтобы узнавали именно его. И ещё — он снимал на форматную камеру, ну, с мехом и когда накрываются черной шалью. Это давало потрясающее качество картинки — даже на огромных отпечатках, метрового размера. Фотоклуб «Новатор» организовал с ним встречу.
Лыжи, Ховрино, 1964
Зимой катались на лыжах. Обязательно каждое воскресенье. Обязательно большими компаниями — либо с родственниками, либо с сослуживцами, либо с товарищами по команде. Команде отца, естественно, — он серьезно занимался лыжами и их компания тренировалась круглый год. Но вообще-то на лыжах катались буквально все поголовно — вся окрестность была заполнена лыжниками, снег покрыт лыжнями, места на всех не хватало.
Здесь вы видите выезд нашей семьи. Больше всех радуется собака Марс. Нам, малышам, лишь бы кататься с горок. Отец приводит всю эту компанию в движение. Подумать только, даже дядя Лёша, всю неделю работав на стройке, всё-таки выбрался покататься.
Обязательно перекус: бутерброд с копчёной грудинкой и горячее какао из термоса. На обратном пути взрослые тянут малышей на буксире.
Год приблизительный. Место: окрестности платформы Левобережная и берег Канала. Ну, и наш дом.
Памяти Леннона, 1980
Митинг собрался 21 декабря на смотровой площадке Ленинских гор. Постояли, спели Imagine, а потом менты мягко, но настойчиво вытеснили толпу на аллеи, в сторону университета. Снимал я на плёнку Тип-22, самое чувствительное, что у меня тогда было. Почему-то она оказалась дважды экспонирована — второе были какие-то научные изображения. Извините. Так что белая крупа — это не снег, снега в тот день не было. Это вторая экспозиция.
Под сенью девушек в цвету
Разбирая старые плёнки, наткнулся на эту. Совсем выцвела. Возможно, и проявлена была не идеально — скорее всего, это одна из первых плёнок, снятых моими родителями около 1960 года. Купили киноаппаратуру и начали снимать. Поначалу всё выходило не очень хорошо. Помню, что плёнка, застряв в проекторе, сразу вспыхивала. Обычно мои родители не монтировали снятый материал, но мы его все вместе смотрели после проявки, теми кусками, как было снято. Но этого фрагмента я не помню. На видео я узнаю свою матушку, Веру Павловну. Мужчина, возможно, её брат дядя Витя. Женщину не узнаю, и не могу идентифицировать место. Зато смотрится, как мне кажется, интересно.
Кимры 1987
Столешников 1983
Год приблизительный — вдали по центру здание центрального партийного архива, которое реконструировалось с 1982 по 1984. Бывал я в этом переулке довольно часто, но сейчас рассматриваю вывески с удивлением. Ремонт электробритв? Драпировка? Диафильмы? Что это вообще такое. Ходил туда ради букиниста и
Демонстрация на 7 ноября 1973 года, Долгопрудный
Демонстрации ненавидел. Возможно, потому, что ради десяти минут дефиле нас собирали и заставляли просто так стоять добрых два часа. К советской власти относился скептически — и то сказать, инженеров и учёных она не жаловала. Ну, соответственно, не снимал я эти события — да и что там было снимать? Но вот эта одна показалась мне глубоко символичной — колонны, уходящие в туман, неизвестность. Казалось бы, ничто не предвещало. Но Аннушка уже разлила масло: советская компьютерная программа была ликвидирована, по сути, не начавшись. Микроэлектроника замерла, заснула. В других отраслях где как, бег по инерции еще продолжался, но всё тише, тише.
